Сделка закрыта, счета только начинаются
Кирилл двенадцать лет строил логистическую компанию и в начале 2025 года решил обзавестись собственным производством. Подвернулся завод полимерной упаковки в Калужской области: 100% долей ООО у двух основателей, у Виктора 70%, у Елены 30%. Сошлись на 240 млн рублей. История собирательная, имена и цифры придуманы, но такие договоры попадают к нам регулярно, обычно уже с претензиями.
Проверка шла пять недель, и дата-рум на девятьсот с лишним файлов ничего пугающего не показал. В феврале подписали договор у нотариуса, как положено для доли в ООО. Раздел о заверениях Кирилл считал лучшей частью документа: продавцы подтвердили, что у общества нет обязательств сверх отражённых в балансе на 31 декабря 2024 года и в приложении, налоги уплачены правильно, споров нет. Ответственность ограничили 25% цены, то есть 60 млн. От эскроу продавцы отказались, и Кирилл уступил, чтобы не терять месяц.
В мае поставщик гранулята прислал претензию на 17 млн рублей за отгрузки 2023 года. В бухгалтерии этого долга не оказалось, зато нашёлся акт сверки с подписью Виктора, тогда ещё директора.
А в сентябре инспекция назначила выездную проверку за 2022-2024 годы.
Смотреть дальше
Как устроены заверения об обстоятельствах и кто за них отвечает
Норма короткая. По статье 431.2 Гражданского кодекса тот, кто дал контрагенту недостоверные заверения об обстоятельствах, важных для договора, возмещает убытки или платит неустойку, если её предусмотрели. Заверять можно почти всё, вплоть до финансового состояния третьего лица. При продаже бизнеса этим третьим лицом оказывается сама компания.
Самое ценное для покупателя спрятано в четвёртом пункте статьи. Если заверения даны в связи с договором об отчуждении долей или акций, продавец отвечает независимо от того, знал ли он, что говорит неправду. Доказывать умысел не нужно, хватит расхождения с действительностью.
Елена, к слову, первым делом ответила, что предпринимателем никогда не была и о поставщике слышит впервые. Для долевой сделки это не аргумент, правило касается и продавца-гражданина. Отменить его можно только прямым условием договора, которого у Кирилла не было.
Работает это и в обратную сторону. Пленум Верховного суда в постановлении № 49 от 2018 года разъяснил, что факт и содержание заверения нельзя подтверждать свидетелями. Как бы горячо Виктор ни уверял за ужином, что завод чистый, суду нужен подписанный текст.
Налоговая пришла за годы до сделки
В феврале 2026 года проверка закончилась актом: 31 млн рублей налога, около 9 млн пеней и штраф. Претензия знакомая до зевоты, «технический» поставщик сырья. Виктор ответил, что проверку назначили при новом владельце, а нарушений он не признаёт.
Почти такой спор Верховный суд разбирал в марте 2023 года (определение № 305-ЭС22-17862). Продавцы долей форекс-дилера заверили покупателя, что к обществу не будет претензий за период до сделки, в том числе от госорганов. Вскоре Банк России аннулировал лицензию за прежние нарушения, и три инстанции отказали покупателю: заверять, мол, можно только свершившиеся факты. Экономколлегия решила иначе. Заверение может касаться причин того, что проявится позже, и продавец, заверивший, что нарушений нет, по общему правилу отвечает за их выявление контролирующими органами. Незнание и отсутствие вины тут не оправдание.
В том же определении есть вывод, который Кириллу сначала понравился, а потом нет. Покупатель не обязан спорить с инспекцией за свой счёт или за счёт компании, если договор этого не требует. Но если он не сообщил продавцу о претензиях и не позвал его в процедуру, ответственность продавца могут снизить, когда тот докажет, что сумел бы отбиться хотя бы частично. Вывод построен по аналогии со статьёй 462.
Тут есть подвох. Команда Кирилла написала продавцам только после акта и возражения готовила сама. Теперь Виктор говорит, что поставщика можно было отстоять, и раскладывает на столе документы по отгрузкам.
А если покупатель знал?
Второй довод продавцов оказался неприятнее. Письмо поставщика с упоминанием сверки лежало в дата-руме, в папке «Переписка 2023». Выходит, говорит Виктор, о долге покупатель знал и купил с открытыми глазами.
Довод не пустой. В июле 2024 года Верховный суд отменил решения в пользу покупателя доли, который требовал уменьшить цену на 203,9 млн рублей из-за долга, не отражённого в отчётности (определение № 305-ЭС24-4207). Покупатель до сделки сам владел половиной компании, а отчётность утверждали оба участника. Коллегия напомнила, что тот, кто заведомо знает о ложности заверения, требовать ничего не вправе, а равноправный участник предполагается осведомлённым о делах общества. Иначе, заметил суд, через заверения можно переложить все потери компании на одного партнёра. Если долю выкупают у совладельца на фоне корпоративного конфликта, продавец почти наверняка сошлётся именно на это.
Кирилл партнёром не был, а это меняет картину. Арбитражный суд Московского округа в мае 2025 года указал, что доступ к информации при предсделочной проверке нельзя приравнивать к осведомлённости участника. Одно письмо из девятисот файлов, где сумма даже не названа, на «заведомо знал» не тянет. Хотя спорить об этом всё равно придётся.
Есть и деталь в пользу Кирилла. Если продавец сам знал, что заверение ложное, сослаться на неосмотрительность покупателя он не может, так прямо сказано в пункте 35 постановления Пленума № 49. Акт сверки с подписью Виктора может оказаться главным документом всего дела.
Как выстроить проверку, чтобы до таких споров не доходило, мы подробно писали в статье о due diligence перед сделкой.
Чьи это убытки: компании или покупателя
Поставщику платит общество, налоги тоже платит общество. Кирилл лично не потерял ни рубля, рассуждают юристы продавцов, просто его доля теперь стоит меньше. Кто же тогда потерпевший? Честно говоря, именно на этом вопросе проседает большинство договоров.
Выходов несколько, и выбирать лучше до подписания. Пленум № 49 разъяснил, что если продавец долей рассказывает о характеристиках компании и составе её активов, к сделке применяются правила о качестве товара вместе с согласованными мерами ответственности. Отсюда право требовать соразмерного уменьшения цены по статье 475. В деле о долге на 203,9 млн коллегия, кстати, такой способ защиты не отвергла. Сколько это «соразмерно», обычно спорят оценщики.
Неустойка снимает вопрос расчёта, но суд вправе снизить её по статье 333.
Есть инструмент крепче, на нём держится налоговая часть почти любой серьёзной сделки. Статья 406.1 позволяет договориться, что продавец возместит имущественные потери при наступлении названных обстоятельств, причём без всякого нарушения со своей стороны. Закон прямо упоминает требования госорганов к стороне или к третьему лицу, указанному в соглашении, и таким лицом можно назвать саму компанию. Размер или формулу расчёта прописывают в договоре, а уменьшить сумму суд может, только если получатель умышленно раздул свои потери. С продавцами-гражданами в договоре о доле это тоже работает.
Оговорка из постановления Пленума № 7 от 2016 года: условие должно быть явным и недвусмысленным, иначе суд прочитает его как обычную ответственность за нарушение. Да и сами потери, понесённые или неизбежные, получателю придётся доказать.
У Кирилла такого условия не было. Его юристы идут через убытки и уменьшение цены, а это заметно длиннее.
Что должно быть в договоре до подписания
Если собрать всё, на чём споткнулась сделка Кирилла, получится короткий перечень, который мы сверяем в каждом договоре купли-продажи доли:
- заверение о долгах привязано к балансу и перечню обязательств, а не к фразе «долгов нет»;
- налоговые риски закрыты не только заверением, но и условием о потерях, где названа сама компания;
- прописано, в какой срок покупатель сообщает о претензии и как продавец участвует в споре;
- раскрытое продавцом собрано в одном приложении;
- часть цены лежит на эскроу или выплачивается с отсрочкой.
Отдельно про лимит. У Кирилла претензии в сумме вышли примерно в 63 млн при потолке 60. Есть довод, что на заведомо ложное заверение лимит не распространяется: заранее ограничить ответственность за умышленное нарушение закон не позволяет, а Виктор подписывал ту самую сверку. Довод сильный, но не бесспорный: устойчивой практики по лимитам в договорах о долях мы пока не видели.
Эскроу, от которого Кирилл отказался ради скорости, сейчас избавило бы его от половины переписки. В нашей сделке по продаже рыбопромышленного холдинга расчёты шли через эскроу как раз затем, чтобы ни одной стороне не пришлось потом гоняться за деньгами.
Заверения об обстоятельствах и условие о потерях разумно писать вместе с проверкой, а не после неё. В рамках сопровождения сделок M&A мы привязываем каждый найденный риск к конкретному пункту договора, а план и стоимость работы фиксируем письменно до начала. На иск обычно есть три года с момента, когда покупатель узнал о нарушении, а вот письмо продавцу лучше отправлять в день претензии.
Вопросы
Отвечает ли продавец доли за долги, о которых сам не знал?+
По общему правилу да. Для договоров об отчуждении долей и акций закон устанавливает ответственность за недостоверные заверения независимо от того, знал ли продавец о неправде. Изменить это можно только прямым условием договора.
Чем заверения отличаются от возмещения потерь?+
Заверения касаются фактов на момент сделки или до неё, за их недостоверность взыскивают убытки или неустойку. Потери по статье 406.1 возмещают при наступлении оговорённого события, например налоговой претензии к компании, и снизить эту сумму суд почти не может.
Можно ли взыскать с продавца налоги, доначисленные компании после покупки?+
Можно, если продавец заверил, что налоговых нарушений нет, а доначисления относятся к периодам до сделки. Важно вовремя сообщить продавцу о проверке и дать ему участвовать в споре, иначе сумму могут уменьшить.
Нужна оценка вашей ситуации?+
Оставьте заявку: юрист по корпоративному праву посмотрит договор и претензии к компании и скажет, на какое основание опираться и что сделать в первую очередь.